• Калинчев

Савва Морозов - скрытые мотивы самого известного предпринимателя царской России

«В Морозове не только деньги. Это русский делец с непомерной нравственной силищей». Савва Тимофеевич Морозов выходец из крепкой старообрядческой купеческой семьи. Его предки создали одно из самых успешных дореволюционных предприятий страны своей волей, своей и чужой кровью и потом. Савва Тимофеевич, в двадцати трехлетнем возрасте, уже встал во главе семейной фирмы. Что касается деловых качеств, то Савва Морозов бал прямым продолжателем дела своей семьи. Говоря же об общественной мировоззренческой позиции и его делах в этой сфере, то, это больше чем противоположность. Все что он делал, вело к разрушению старых устоев. Характер будущего предпринимателя и мецената ковался в детстве, на Покровском бульваре.


Родился Савва 15 февраля 1862 г. По традиции, существовавшей в купеческих семьях, детям давали домашнее образование. Большое влияние на его характер оказывала та строгая, замкнутая атмосфера, которая царила в огромном особняке в Трехсвятительском переулке, где жила семья. Это один из тех переулков Китай-города, которые взбираются на Ивановскую горку. Дом был записан на хозяйку, мать Морозова – Марию Федоровну. Посторонних в доме было мало, принимали редко, если только попов. Женщина была набожна и держала все хозяйство в кулаке. Современники так описывали усадьбу:

«Невдалеке от Ивановского монастыря, в путаных переулках находилось большое владение Т.С. Морозова, огороженное каменной стеной с железной решеткой, с тянущимся по косогору садом. Над куполами деревьев виднелся красивый особняк, в котором жили хозяева дома».

У них в доме была крупнейшая в Москве частная молельня, просуществовавшая с 1856 по 1905 год. Есть разные воспоминания, и оценки характера матери Саввы. Общепризнанные факты таковы. Жизнь протекала в атмосфере тотального благочестия. Электричество в доме не заводилось, по причине «бесовскости» этой силы. Нательное белье выдавали раз в неделю. При этом свежее доставалось брату Саввы, а ему приходилось донашивать с чужого плеча. Грамоте учились по Псалтири, чтению по молитвослову и Библии. Дополнялось же это обучение лучшими гувернерами иностранцами. Арифметика, классика русской и зарубежной литературы, по меньшей мере, три иностранных языка. Главный английский, так как отец, закупал в Англии сырье. Вот как вспоминал это сам Савва Тимофеевич:

«Воспитывали нас по уставу древнего благочиния и за плохие успехи в английском языке драли старообрядческой лестовкой. А лестовкой-то больнее, чем простым ремнем: она с рубчиками. После порки нянька мазала мне задницу елеем и заставляла молиться Пантелеймону целителю, чтоб скорей заживало».

С раннего возраста у Саввы проявлялся своевольный и твердый характер. Он был самостоятелен как в суждениях так и в поступках. Если он считал себя правым, он не считался ни с авторитетами, ни с возрастом, ни с чужими мнениями. Ссорился и дерзил преподавателям, не выказывал должного смирения церковникам. Так его вспоминали.

«На церковных службах вертелся бесенком, петь в хоре отказывался, руку батюшке не целовал – «Противная она, волосатая». А когда после гулянок приходил битый, то молча сам шел в угол на горох… Если наказывали, хоть и поркой, прощенья никогда не просил».

Домашние преподаватели отмечали способности Саввы к наукам. Необходимость его дальнейшего системного образования. В гимназию (4-я мужская) он ходил на Покровку, размещалась во дворце Апраксиных-Трубецких (Дом комод). По ее окончании поступил в Московский университет. В университете произошло формирование его жизненных приоритетов. Этому способствовала атмосфера, складывающаяся в университете.

На курсе учились выходцы из разных общественных слоев, с разными жизненными критериями. Дворяне, аристократы, ценители искусств, разночинцы в «косоворотках под студенческими куртками» и так далее по социальной лестнице. Если в гимназии по словам Морозова, он только начал курить и отошел от бога, то в университете семья и все, что с ней было связано стало чужим и далеким. Об образе жизни этого периода он вспоминал:

«..увлекался химией, а чаще с однокашниками резались в карты, а то ездили в Грузины, к цыганам. Была там одна цыганочка – Катюша. Огонь! Толстого она называла «простоквашей», а меня почему-то «подпругой». Разве похож?..» .



Драматические обстоятельства, вынудившие его бросить науки и жизнь самосовершенствования привели его не только к пониманию, о переустройстве условий труда своих предприятий, но и включения в общественную жизнь страны. Если бы этого не было, то не было бы крупнейшего мецената, Московского художественного театра, не вышли бы многие издания, не строились бы социальные учреждения, не подпитывались революционеры и т.д.

После январских событий 1905 г. он планировал провести на своей фабрике такие преобразования, которые не могли принять его родные. Он был отстранен от руководства и вынужден был с женой уехать в Европу. 13 мая этого же года, в своем номере был найден мертвым. Ни жена не родные в версию самоубийства не поверили. Хотя записка была: «Ни кого не вините». До сих пор, не известно, что было на самом деле.

© 2018 Калинчев Сергей

  • Иконка facebook черного цвета
  • Vkontakte Social Иконка
  • Круглая иконка Twitter
  • Одноклассники Social Иконка
  • Круглая иконка Instagram черного цвета
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now