• Калинчев

Рудольф Нуриев и рецепт как быть богом

Есть люди, есть таланты, есть гении, а есть боги. Недавно умер Олег Табаков, не скажу, что он походил на бога, но полу богом я бы его назвал. Ведь сколько он дал, и не только ролями радовал публику. Он работал, играл, жил и помогал жить коллегам, ученикам и другим. Нуриев сказал о себе: «Я умру полубогом». В работе он был богом. Во всем другом, его гордый, трудный характер доставлял много неудобств. Одна из коллег Нуриева так отзывалась о нем:

« Рудик, не злой по натуре, не избалованный, не завистливый, обладал, тем не менее, удивительно дрянным характером: вспыльчивым, колким, не уютным. Рудик всегда был естественен, а естественность его хамовата».

Зато он неистово отдавался своему делу, своей любви. Работая над ролью, над партией. Для него эта работа была важнее его самого. Он любил это дело всей страстью своего сердца. Его жизнь промелькнула в одном порыве. Он ее вкушал во всю мощь своей необузданной натуры.


Он жил, не оглядываясь, мчась вперед как тот транссибирский экспресс 17 марта 1938 г., в котором его сестра 10-ти летняя Роза принимала роды у своей матери. Война застала семью в Москве. Отец ушел на фронт и прошел до Берлина. Мать отправилась с четырьмя детьми на Урал. Семья жила в нищете и в голоде. Однажды маленький Рудик, не сумев с голоду дождаться, когда свариться картошка попытался выхватить ее из кастрюли и опрокинул на себя примус. Он оказался в челябинской больницы. Много лет спустя он вспоминал:

«Чувство, что обо мне заботятся, как если бы я был единственным больным, было первой большой радостью в моем детстве».

О других радостях он тоже вспоминал - это было радио, привезенное из Москвы и музыка, которую он слушал, часами просиживая у «черной тарелки». Он рассказывал о своем детстве. Чувство голода и бесконечные, длящиеся по шесть зимних месяцев без света и без еды вечера, мать, уходящая в метель, за пару килограммами картошки. На которую мы всей семьей жили неделю. Нищета была такой, что когда надо было Рудику идти в детский сад, его не во что было одеть, и его нарядили в платье сестры. Но не было ботинок, и мать его несла на спине. До самой школы он ходил в вещах сестры.



31 декабря 1944г. мать достала один билет на балет в Башкирский театр оперы и балета. Благодаря огромной толпе ей удалось провести всех детей в зал. Позже Нуриев признавался, что именно тогда он понял, что будет танцовщиком. В своей автобиографии он писал:

«С того момента, как я попал в это волшебное место, мне показалось, что я в действительно покинул реальный мир и родился где-то далеко от всего…».

С семи лет он занимался в различных кружках народного танца. Движения под музыку доставляло ему физическое удовольствие. Его включили в ансамбль, выступавший по госпиталям. После окончания войны и возвращения отца с фронта у Нуриева началась другая жизнь. В отличии от матери отец негативно относился к увлечению сына. Рудольфу пришлось заниматься тайно. Он танцевал везде, где только удавалась. На переменах в школе, в которую нещадно опаздывал и прогуливал, на занятиях танцем. На улицах, пустырях. На своей излюбленной горке, с видом на город и на вокзал. Ездил по окрестным деревням, с самодеятельным ансамблем. Он стал работать в кордебалете Уфимского театра, давать уроки и перешел в школу рабочей молодежи.

Вся танцевальная элита Уфы хлопотала за него перед министерством, чтобы способного мальчика взяли в Ленинградское хореографическое. Министерство Башкирской республики поддержало и Рудольфу осталось только заработать денег на дорогу, что он и сделал, дав, серию уроков в артели сапожников. Нуриев признался спустя десятилетия, что когда он впервые подходил к дверям Вагановского училища

«Я слышал эхо всех своих кумиров Павловой, Карсавиной, Ксешинской, которые, так же как и я бежали по этой улице к этой же самой двери».

В день экзамена, когда он станцевал свою программу, к нему подошла одна из педагогов и сказала: «Юноша, вы можете стать блестящим танцовщиком, а можете и никем не стать». После небольшой паузы добавила: «Второе более вероятно». Спустя годы Нуриев так говорил об этом.

«Я понял, что означают ее слова. Мне надо работать, работать и работать, больше чем кто-либо другой в школе. Только так я смогу свой выразительный дар превратить в мастерство».


Ему было 17 лет. Он работал и в классе и после. Он вставал ночью и танцевал. Вытягивал товарищей и в коридоры и на улицу. Он был одержим. Один его соученик вспоминал такую картину. Белая ночь и Рудольф, в упоении танцует вокруг обелиска на площади Зимнего дворца. Нуриев все «впитывал как губка». Слушал пластинки, ходил на балеты. Учился игре на фортепьяно. Через год после выпуска из училища он получил роль в балете «Жизель», поставку осуществлял молодой балетмейстер-новатор Юрий Григорович. Успех был ошеломительный.


Нуриеву многое сходило с рук. Сходило потому, что он не боялся делать первый шаг. Если ему не нравился педагог, он шел к директору и переводился. Если ему не нравился костюм, он делал эскизы и шил под себя. Если ему не нравилось то или иное движение или пассаж, он предлагал свой и отстаивал свое виденье. Однажды, во время гастролей он разозлился на дирижёра, взявшего не верный темп. Прервал танец и ушел со сцены.

И когда в 1961 г. он не вернулся с гастролей. Это говорило его чувство свободы. Ему не хотелось зависеть от чьих-то разрешений. Ему было плевать на политику, но безумно страшило упустить, что-то в этой жизни. А когда, перед отлетом труппы из Парижа в Лондон ему объявили, что его отправляют в Москву, у него не было другого выхода.

Между Родиной и Свободой он выбрал Свободу!


На западе он работал как бешеный. Давая порой по 300 спектаклей в год. Он выдерживал этот ритм, сломавший любого другого. Он танцевал, ставил спектакли, а под конец жизни стал и дирижировать. Его страстью было искусство, коллекционирование, недвижимость, в которой он почти-что не жил.

Свой последний день рожденье в 1992 г. он встретил в России в кругу друзей. И улетел во Францию, где умер в январе следующего 1993 г. Последние 12 лет он жил с диагнозом СПИД.

Он феерично танцевал и так же феерично жил. Он как Бог, наполнял искусство дарами своей души, для обычной же жизни это выглядело экстравагантно.


Рудольф Нуреев, мужская вариация из балета "Корсар" Кировский театр, Театр оперы и балета имени Кирова, Ленинград, Мариинский театр Санкт-Петербург, 1960-е годы


Просмотров: 7

© 2018 Калинчев Сергей

  • Иконка facebook черного цвета
  • Vkontakte Social Иконка
  • Круглая иконка Twitter
  • Одноклассники Social Иконка
  • Круглая иконка Instagram черного цвета
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now