• Калинчев

Поныне

Если бы не чудеса разные, о которых много разных преданий написано или Петр 1, то это место на карте в Унской губе, никто бы и не знал. Да и рога эти, при входе в бухту, так и остались бы, безлики. В старину рогами называли каменистые гряды. Откуда и пошли название этих скал, за которыми от беломорских бурь частенько укрывались поморы и прочие корабелы. На правом роге, сначала монахи обосновались, а потом и прочий люд появился. Так и шумит с тех пор, не первое столетие в этом месте беломорская жизнь. И мало что в ней меняется. Так, достижения прогресса с орудиями производства проникают в обиход. Даже эхо какого-то комфортного быта доносится. Но по сути, как жили тут единоборствуя с природой, так и живут. Да и вряд ли бы кто-либо, когда сюда по доброй воле, заезжал бы посмотреть на эту не затоптанную красоту Севера. Но судьба распорядилась, чтобы и Петр тут на яхте со свитой заморской тонул, и «соленым» словом его тут местный кормщик от руля шхуны отваживал, чтобы под ногами в ответственный момент не путался. Тут же Петром и крест собственноручной царской работы был установлен. И даже 111 лет стоял тут же на берегу Белого моря, пока для сохранности в губернскую церковь не свезли. Но и там его нашли любопытные. Ведь, всякий, как раньше, так и сейчас, желает к петровскому рукоделью прикоснуться и себе память о нем оставить. От царя кусочек величия отщипнуть. Правда, если раньше хитрые мужики отгрызали себе от креста царского кусочки. В прямом смысле отгрызали – откусывали на память деревяшку. То с приходом советской власти прекратилось это поедание реликвий. В музеях так не забалуешь. Народ же поломный к местам этим все равно любопытство не потерял и шел, как погода позволяла. Вот и я один из таких многих путешественников.


Место далекое, даже можно сказать, на отшибе отшибистом и добраться до него можно лишь в навигацию с туристами, которые по дороге на Соловки сюда заходят. Или же с местными из Северодвинска на катерке, ну или же с самолетом, вертолетом если повезет и бюджет позволит. Так что место совсем заброшенным не назовешь. Правда благ цивилизаций мало, но магазин, школа и фельдшерский пункт еще существуют. Жить можно. Что и делает. Морозится тут жизнь без особых изменений, с мигающими оттепелями на пару летних месяцев, как при Петре, так и поныне. Морозятся без особых перспектив с парой сотней человек в придачу. И единственное, что позволяет им изо дня в день, из года в год и из века в век не сгинуть в этих суровых буднях, так это привычка, да труд. Труд на прокорм, да потом еще и на государство, а привычка жить. Жить без особых целей, без потребы радости, без надежд, уходящих дальше Онежского тракта. В мозги заглянуть другому человеку конечно сложно, но порой это и не надо. Если все вокруг думают одинаково, то достаточно одним воздухом надышаться и те же самые мысли в тебе самом поселятся. Так и там, побыв несколько часов, познакомившись, поговорив с местными, пропитался их настроем . А оно простое: ну, если есть жизнь – хорошо, а нет – ну, так и бог с ней.


Началось так. Я постучал к в одну из избу наугад. Было это часов в 14, может 15. До парохода, идущего до Соловков было еще часов пять, не меньше. Постучал, потому что хотел купить парного молока.

Здравствуйте! У вас парное молоко есть?

А Вы кто? Вопросом ответила женщина лет шестидесяти. В таких местах, новое лицо всегда подозрительно. Хотя летом, когда нет, нет, но занесет шального туриста или даже экспедицию, все же более просто объяснимы. Все же первая реакция настороженная.

Да, я на Соловки пароход жду. Так как, продадите молока?

Почему нет? Тебе сколько?


Посадив меня в избе ждать своего возвращения, женщина пошла к соседке за молоком. В таких деревнях даже если у тебя и нет коровы, то залетному туристу перепродают соседское молоко. Я сидел возле двери, и смотрел, на эту деревенскую жизнь из нутра избы, которая вывалилась передо мной, как нутро освежёванной рыбешки.

Солнце с трудом прорывалось в комнату сквозь кружевные занавески. Солнечные лучи, не добиравшиеся до разложенного дивана в углу комнаты, на котором лежал мужчина, вылизывали чистенько поблескивавший деревянный пол. У окна стол из какого-то советского гарнитура, покрытый клеенкой. Около окна лавка, к столу придвинута пара стульев. Сервант из потертого шпона, в котором виднелись чашки в цветочек, и даже какая-то статуэточка. На стенке выцветали обреченные фотографии, а в углу, где лежал мужчина утомленно висел, обязательный ковер. Было видно, что не выжитая еще до отчаяния жизнь, аккуратно крадется в этом доме, среди облезлых достижений бывших ударников советского труда. Я не спрашивал, был ли их труд на пользу их детям и внукам, раз уж им не сумела воспользоваться страна. Сидел, просто молча пялясь по сторонам. Паутину тишины оборвал хозяин.


Парень, а ты не врач? – обратился ко мне дед. Наверное, ему было шестьдесят «+». Сиплый уверенный голос сливается с обстановкой. Впалая грудь, морщинится выбритое лицо, седые волосы. Однотонная тёмно-зелёная рубашка, застегнута под горло, классические тренировочные с одутловатыми коленками, цветная подушка и одеяло, сбившееся в ногах.

Нет. А что случилось?

Неделю, как живот болит. Эх-х-эх, сначала еще ходить было ничего. А вот теперь-то, сейчас уже второй день как тяжело.

А разве тут, у Вас врача нет?

Да, Людка, фельдшер. Она говорит, в город езжай, анализы делай. И он тяжело вздохнул.

Может что-то ели? Может каши надо? Включился я в разговор.

Да, что тут съешь? И так одни каши. Кряхтя вместе с диваном, заворочался мужчина. До этого он лежал на спине, смотрел в потолок. Теперь повернулся на бок в мою сторону и облокотился на локоть. Стал рассматривать.

А ты, чего сюда забрел?

Да, вот пароход жду. Повторил я свой рассказ старушке.

А таблеток у тебя нет? Чё же это!? Опять хватать начинает! Он, обхватив живот руками, подполз к спинке дивана и облокотился.

Нет у меня, а у фельдшера спрашивали?

Те уже съел. Надо опять идти.

Ну, телефон же есть, может врача вызвать?

Да, когда приедет-то? Он сам-то и не знает.

Может соседей попросить, чтобы в больницу отвезли?

Зачем просить? У меня у самого мотор, - произнес устало дед.

Ну, та-ак, что же не едете?

Да, надо. Но, морока. Там один врач, другой, потом еще чего придумают. Толку?

Ну, как, зачем? Полечат. Что еще-то? Вернетесь в настроении.

Это верно. Ни настроения, ни смысла. Да и дальше-то нечего просматривать.

А так лежать мучится, что лучше?

Это тоже верно. Вот и я думаю, деваться уже некуда. Надо ехать, что ли. Только, вот помирать-то, как-то дома легче.

А зачем умирать? Вылечат, и еще порыбачите, - ответил я, напрягаясь повеявшим от разговора заупокойным душком.

Да, что я на треску эту не насмотрелся. Первый раз сам еще пацаном поймал, после войны, еще в школе, а на прошлой неделе ходил в море уже разбитый карбас. А рыбе этой-то что сделалось. Она и через сто лет такая же будет.


Надо лечиться. Тогда и через неделю выйдете в море, не тянет разве? В рыбалке главное процесс, а не килограммы. Согласны? Неуклюже пытался добавить я оптимизма. Его брошенный взгляд в мою сторону выдал, что вряд ли для него рыба была когда-то чем-то другим, чем килограммами.

Знаешь, какой тут рыбокомбинат был? Вон у меня полный ящик грамот, там и медаль есть. Клуб построили, до сих пор стоит. А еще у нас тут паспортный стол был, даже КПЗ, а теперь что? Людка одна на сотни километров, да власть из города раз в месяц звонит. Ехать не хотят. Время тратить на нас им, велика прибыль. Вот, мы тут на подножном корму, да на туристов молимся?

А жену Вашу, одну оставите? Спросил я, раз уж на лайт версию разговор перевести не получилось.

Она меня полюбому переживет. Вон, даже пристрастилась тут к богу молиться ходить. Да и дети, надеюсь, не бросят. Хотя они в своем Северодвинске тоже не в сказке.

Руки опускать зачем? На том свете надежды точно не будет. А тут еще порадуетесь чему.

Чему? Тут кроме рыбы ничего никогда и не было. Еще можно ждать, когда сдохнешь. Что же про тот свет, то не знаю, но на этом веры уже нет. Так что, куда там моя ходит, кому они там книжки читают, ума не приложу.

А дом, хозяйство сгинет, не жалко?

Да и так сгинет, как и все тут вокруг. Даже, без разницы сколько грязи оставим. Тут такие ветра зимой, все сгрызут.

Даже страха нет? Полюбопытствовал я.

Не знаю. Сил мало, это да-а-а. Будет дело, посмотрим, а сейчас не скажу.

Как же Вам тут жилось последние годы, с такими настроениями?

Так по привычке встаешь, хозяйничаешь, о настроении не думаешь. Время нет на это .

Так зачем крест-то на себе ставить, раньше времени? Возвращайтесь к привычке. Близкие только поддержат.

В чем? Да, и сил стало мало, а с болью то сейчас, так невтерпёж.

Ну, так если у Вас ничего нет, а единственное что есть, это здоровье. Так и беречь его надо, хоть какое богатство.

Да устал уже. Еще на врачей размениваться. Зачем? А больницы эти, так дорога в один конец. Вон, в прошлом году, соседа свез туда. Так и с концами. Дети его там и похоронили. Ну, не вести же за сотни километров без дорог сюда обратно мертвеца в гробу? Да, и вести-то как, самолетом? А тот зимой кончался. И что?

Так вы не знаете, что у Вас. Может промыть желудок и здоровы! Через неделю будет все как всегда? Пытался ободрить старичка.

Ладно, что там говорить. Завтра, наверное, и съезжу. В это время, в комнату вошла хозяйка с трехлитровой банкой молока. Услышав последние слова мужа, заявила, обращаясь ко мне: «Какой день едет! Хотя бы к Любке пошел, а то с утра все стонет».

Да, да, пойду сейчас к Любке, а заодно и мотор проверю. Сказал дед. Женщина подошла к дивану, поправила скомканное одеяло, укрыв мужа до пояса. Подошла к окну, со вздохом отодвинула одну шторку, впустив в комнату немного летней радости и села на лавку, положа руки на колени. «Съездил бы в больницу» - произнесла она.


Я выпил, сколько смог молока и, договорившись, что перед пароходом, перед тем как пойду на пристань зайду за остатком, отправился гулять по поселку, окрестностям и побережью. Погода была хорошая. На лесных улочках поселка было пустынно. Только ближе к морю несколько пацанят пролетели на великах, дребезжащих словно связка консервных банок и скрылись за поворотом. В заливе болтались какие-то лодочки рыбаков, а тут на берегу повсюду Шишкинские пейзажи радовали глаз эстета. Одну из таких художественных композиций украшали два мужичонка средних лет. Они полулежали, прислонившись к вековой ели и обсуждали, почему это достаточно быстро сегодня протрезвели. Толи начали сегодня с утра, раньше обычного, толи может водка выдохнувшаяся была, а может просто настроение такое. Но главным предметом их дискуссии было не установление истины относительно причины их трезвости, а принятия решения, пойти ли и выпить сегодня или все же следуя графику подождать до завтра. Проходя мимо них еще раз минут через двадцать, констатировал, что мужички уже перестали заниматься пустобайством, а задорно работали с бутылкой.


Перед пароходом, зашел забрать купленное молоко. Хозяйки дома не застал, как выяснилась, она ушла к Людке за лекарством для мужа. Сам же хозяин продолжал лежать в своем углу. Я хотел спросить у него, как мотор и поедет ли он завтра к врачу в город, но не стал. решил подождать хозяйку. Но дождаться ее, было не суждено. Через несколько минут, проведенных мной во дворе, услышал, как гудит пароход, подходящий к пристани. Даже не смотря на то, что люди были все очень милые и трогательные, оставаться не хотелось. Так и укатил я на палубе парохода в лунную беломорскую ночь.


А сколько по стране таких же поселений, но где не побывал Петр или из местных приданий ни легенд, ни чудес не высосешь. А сколько еще таких мест, которые за десятки километров от этих районных центров! Вокруг этого центра пять или шесть поселений, где по нескольку десятков человек, семей живут. Что им-то делать. Ведь, даже на туристов молиться не приходится. Сколько таких мест и сколько людей по стране так живет, статистика не умалчивает, но от этого ни светлее, ни легче никому не становится. Нет ни какого дела до них ни фельдшерам ни местной администрации. Замерли все, в ожидании, когда природа подотрет эти никчемные для сегодняшней России прогалины жизни. А пока, тем, кто там живет, сейчас, как и в петровские и до времена, приходится за жизнь единоборствовать. Держать линию обороны по периметрам своих бараков, изб, да огородов.



Просмотров: 7

© 2018 Калинчев Сергей

  • Иконка facebook черного цвета
  • Vkontakte Social Иконка
  • Круглая иконка Twitter
  • Одноклассники Social Иконка
  • Круглая иконка Instagram черного цвета
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now