• Калинчев

Новые приключения Петрова и Васечкина. Лозанна. Глава 10

Пост обновлен 20 нояб. 2018 г.

Глава 9

Пока Васечкин с риском лазил по чужим шкафам, Петров тоже не по музеям шлялся. Первым делом он поехал на условленное место, где оставил с утра знак экстренной связи – рисунок Пиноккио, которого держит за нос Манджафоко, более известного российскому читателю, под кличкой Карабас. Петров не покатил по дорожкам этого ни чем особо не прославленного городского парка. Единственной его заслугой, имеется в виду заслугой парка, было то, что он находился в пару минутах ходьбы от российского консульства и некоторые служащие этого учреждения предпочитали именно в нем заниматься легкой гимнастикой. Пробежки по его аллеям, маханье рук, вилянье торсов, прикладывание пяток, к стволам деревьев, растягивание в шпагате и прочие глупости. Петров сразу увидел, что на условном месте красовалось свежее граффити, изображавшее античный портик, перечеркнутый огромной надписью: «Нет приватизации университетов!» и с совсем не уместной тут, и еще более огромной цифрой «15». Какими путями, в этот тихий швейцарский уголок докатились страсти греческих студентов, бунтующих где-то в Афинах, за тысячи километров от Лозанны, неизвестно. Но факт оставался на лицо, что и мирный лозанец или турист, проходящий этим июньским днем, одной из центральных улиц по направлению к знаменитому кафедральному собору, мог теперь узнать о борьбе греческих студентов против реформы образования. «Средь оплывших свечей и вечерних молитв, средь военных трофеев и мирных костров, жили книжные дети, не знавшие битв, изнывая от мелких своих катастроф».


Петров бросил взгляд на часы, потом задрав голову, посмотрел на безукоризненно голубое небо, поправил рюкзак за плечами и подошел к рисунку. Рисунок дышал свежестью. «Не больше часа как нарисовали» - подумал Петров. Достал из рюкзака баллончики с краской и ловким движением нарисовал веселого Роджера с ножом и вилкой. Случайно стоящий около входа в парк человек, или какой другой горожанин тут же недалеко ожидающий на остановке общественного транспорта, подумал бы, что это просто молодой художник, улучив пару минут, вдохновился небом и решил оставить свой след в искусстве, но он не знал Петрова, и поэтому ошибался. На самом же деле, Петрову было наплевать на искусство, он просто оставил условленный знак, о том, что сообщение принято. А до этого он сверял свои часы с солнцем, дабы точно знать, где оно будет в 15.00. Ведь, именно в это время его будет ждать в условленном месте, которое к слову, также было зашифровано в граффити, бандероль. Да, да, его уже через два часа будет ждать бандероль, заявку на которую он оставил в предрассветных сумерках. Бандероль для Петрова, которую по его просьбе передали из центра. Да, да! Это Вам не вялая ДиЭчЭль или спящая Почта России, это курьерская служба собирает любые заказы и доставляет их в любую точку планеты за считаные часы. Но, даже далеко не каждому президенту известны те сигналы, которыми вызывают эту чудо службу. «Детям вечно досаден их возраст и быт. И дрались мы до ссадин, до смертных обид».


Петров давно уже отучил себя от привычки терять время даром. Вот и сейчас, он не стал убивать два часа на пустое шлянье по старинным и узким улицам этого многовекового городка, любуясь архитектурой. Тем более он не думал, пойти и посмотреть лозаннский оперный театр. К слову, который был тут в двух шагах, и который более века уже радует глаз праздных гостей. И, конечно, ему не пришло в голову, пойти тут же рядом полюбоваться волшебными клумбами, порой оформленных в виде картин, этого цветочного скверика, который дотошный российский филолог назвал бы лаконично «пикник», а не ломал бы язык «променад-дер-ербур». Петров, не сделал всей этой глупости. Он просто сел на свой велосипед и сосредоточенным лицом, на котором отражалось судорожная работа мысли, закрутил педали в сторону набережной Уши, этого места, где сходятся все туристические маршруты Лозанны. Он недолго ехал. Тем более весь путь был под горку. Он прыгал по ступенькам, пугая остановившихся на лестницах и засмотревшихся на архитектуру гуляк, подрезал машины, напугано тормозящие перед торопящимся велосипедистом, объезжал толпящихся по тротуарам, проскакивая, если надо через летние веранды. Почти через пять минут он уже подлетал к набережной. За это время он уже четко знал план дальнейших действий. Все было просчитано до мелочей. Он не доехал до набережной, каких-то нескольких сот метров. Он оставил велосипед в олимпийском парке, но не пошел изучать лестницу, ведущую в музей, на которой написаны все города олимпийцы, нет. Он пошел в противоположную сторону. «Но одежды латали нам матери в срок, мы же книги глотали, пьянея от строк».


Быстрым шагом, под прикрытием парка он подошел к отелю. К этому чистому берегу, самому фешенебельному пристанищу этого приозерского городка. Ему доводилось бывать в этой гостинице на правах постояльца, так что он хорошо тут ориентировался. Но сейчас Петрову надо было незаметно прокрасться на веранду и установить пару гаджетов. Ведь именно здесь по его задумке пройдет завтрашний разговор с Председателем. Петров всегда следовал принципу: лучше перебздеть, чем недобздеть. «А председатель, этот прожжённый функционер, мог и прощупать меня перед встречей» - так думал Петров. «Больше осечек, тем более таких существенных, как вчера с Васечкиным, я не допущу» - проговорил он про себя. И с этой мыслью, он прокрался на террасу. Несмотря на то, что в это обеденное время на ней был народ, он все же, натянув темные очки на пол-лица и бейсболку козырьком на затылок, прикинулся курьером, привезшим кому-то бандероль, и под эту песню, незаметно прошелся по рядам. Установил нужные приборы. В чем, в чем, а в театральном мастерстве отказать ему было нельзя. Школа Инны Андреевны не прошла бесследно. «Мсье Дюран? Вы мсье Дюран? вы ждете курьера? Это для Вас пакет?» - подходил он то к одному, то к другому столику. Никто даже не поднимал на него взгляда. Небрежно отмахивались. Одна только женщина, сидящая одиноко, мило ему улыбнулась, понимая, что к ней он не подойдет, ведь за мсье Дюран она ни как не сходила. «Липли волосы нам на вспотевшие лбы, и сосало под ложечкой сладко от фраз. И кружил наши головы запах борьбы, со страниц пожелтевших слетая на нас».


Закончив в Бэ-Ривэдж-Палас, Петров отправился на холм Ситэ. Уже, подъезжая к указанному месту, въезжая на улицу Пьера Риве, этого кальвиниста, реформировавшего Лозанну, правым глазом он увидел ту самую машину, чей номер он не сумел разглядеть ночью. Ошибки быть не могло. Хоть номер он и не видел, но наклеенный на заднее правое крыло стикер девушки чеканящей коленкой футбольный мяч – эту эмблему УЕФА чемпионата Европы девиц до 19 лет, который должен был открыться в Берне через пару недель, он не мог не заметить. Даже из далека в ночи этот женский силуэт он запомнил на всегда. Вот и сейчас, боковым зрением он его заметил. Автомобиль стоял припаркованный возле музея дизайна и современного прикладного искусства. Петров не был поклонником всего этого насосанного из пальца искусства. И как любому русскому, ему казалось, что этот музей с говорящим названием mudac, очень даже соответствует этому искусству. Но в данный момент, Петрову влекло в эти mudacцкие залы необходимость выяснить кто же таинственные конкуренты. Петров бросил взгляд в небо. Прикинул, что у него есть 27 минут 36 секунд на все про все, и он припарковав велосипед на противоположной стороне mudacа начал действовать. «И пытались постичь мы, не знавшие войн, за воинственный клич принимавшие вой, тайну слова «приказ», назначенье границ, смысл атаки и лязг боевых колесниц».


Проходя мимо машинки, Петров отметил, что она не местная, а из Берна. Он давно уже выучил все кантоны этой страны и мог отличать регистрационные знаки автомобилей из разных областей. Дабы не возвращаться к этому, и отслеживать передвижение этого авто, он его пометил. А дабы не привлекать к себе лишнего внимания, входя через парадную дверь в музей, он не такой ловкой кошкой, как Васечкин, но все же сумел взобраться на шпиль здания и проникнуть во внутрь через чердак, ни кем не замеченный. В помещениях, то сливаясь со стенами, то с этими экстравагантными экспозициями, как его учили на курсах повышения шпионской квалификации, он прокрадывался зал за залом, лестница за лестницей, комната за комнатой. И вот в одном из залов, он, выглянув из-за угла, увидел знакомые силуэты. Мужчина, конечно же он, тот самый любитель Боржоми стоял и о чем-то беседовал с двумя молоденькими девушками. Теми самыми из компании, соседей Петрова и Васечкина по студенческой гостинице. Теми самыми, с которыми они так дружно пьянствовали уже два вечера подряд. Так как рядом с ними не видно было ни молодого человека, ни той, на которую так внимательно при встречах смотрел Петров, то он не расслаблял свое шестое чувство, допуская, что за ним следят. Петров видел, как чемоданчик перекочевал из рук красавиц в руки чиновника, что сохранилось не только в его памяти, но и на одном из его гаджетов. «Вот будет тоже неплохим довесочком к досье для Председателя» - думал Петров, незаметным портье провожая встречающихся в mudacе. «А в кипящих котлах прежних войн и смут столько пищи для маленьких наших мозгов. Мы на роли предателей, трусов, иуд в детских играх своих назначали врагов».


Время у Петрова было мало, надо было торопиться. Он крутил педали из-за всех сил. Благо от этого mudacа до дворца Рюмина, расположенного на площади Рипон было совсем ничего. Дворец был построен еще в начале прошлого века в изысканном неаполитанском стиле для городского университета. Петров выскочил на эту площадь, на такой скорости, что чуть не вылетел в фонтан, находящийся тут же, но обошлось. Правда, не обошлось без крика возмущения какой-то китаянки, которой Петров помешал фотографировать фасад этой одной из главных достопримечательностей города. Деньги же на эту достопримечательность завещал последний из купцов Рюминых, проживший всю свою недолгую тридцатилетнюю жизнь в этом чудном местечке. И в ознаменования своей привязанности к нему оставил деньги и наказ построить на них городской палаццо. Так и стоит теперь в самом сердце Лозанны, этот величественное здание, притягивающее по воскресенья к своим стенам всех местных барахольщиков и не местных туристов, желающих поживится на блошином рынке. Именно в этот храм науки и спешил Петров. Правда, в наши дни и университет давно отсюда съехал и о Рюминых напридумали тысячи баек, но атмосфера вольности и просвещения пока еще не ушла. Благо и вход бесплатный. Теперь в этом здании нашли пристанище бесконечные стеклянные шкафы со скелетами и чучелами разного зверья и птиц от мамонта до чайки, какие-то бесконечные семинары на культурные темы, выставки, разные общественные активности и остатки университетской библиотеки. Именно туда, по лестнице за лифтом и прошел быстро, но без суеты Петров. Было видно, он тут ориентируется как дома – не впервой. Вряд ли он частил в эти залы посмотреть мумию моржа, стоявшего в углу рядом с такой же декоративной акулой, или захаживал сюда, чтобы попялится у витрины с черепушками человекообразных и других обезьян. не стоит гадать. Факт, что он целенаправленно поднялся на балкон библиотеки и сделав вид, что с интересом перебирает винилы в ящиках, подобрался к стоящему в глубине у окна и достал из под него чемоданчик. Он не был упакован в фирменный полиэтилен, на нем не было ни адреса получателя, ни отправителя, но это была именно та бандероль, получать которую пришел Петров. «И злодея следам не давали остыть и прекраснейших дам обещали любить. И друзей успокоив и ближних любя, мы на роли героев вводили себя».


Пока все складывалось как нельзя лучше в этих скверно сложившихся обстоятельствах. До полдничной встречи с Васечкиным в файв о-клок, еще было время. Посылка получена. Неприятель определен. Оставалось за малым, разработать эндшпиль этой партии так, чтобы никакие Боржоми не могли помешать победе. Так что Петров, ознакомившись с «гостинцами» распределив их в рюкзак, а что не влезло распихав по карманам и избавившись от громоздкого чемодана, отправился по следам той бернской машины. Необходимо было выяснить место дислокации команды конкурентов и по возможности на кого работают. Хотя тут у Петрова иллюзий было мало. И вот отъехав совсем не много от дворца, он сделал привал на той же лужайке, на которой несколько часов назад они тусили. Присел возле национального героя Швейцарии, гордо стоящего на одном колене на эспланаде возле дворца правосудия и стал изучать маршрут движения этого авто. Он ничуть не удивился, увидев его припаркованного, возле офиса Филипп Морис. Он уже привык, что всегда, когда ему доводилось работать в Швейцарии, он сталкиваться с этим трансконтинентальным гигантом. Таким образом, картина, нарисовавшаяся в уме российского профессионала, подкреплялась фактами. Он знал этот офис, как знал и то, что основные разговоры проходили не в нем, а через дорогу, в теннисном клубе. Петрову потребовалось каких-то десять минут, чтобы отыскать среди сотен бреющих в небе орлов нужный ему и настроить фокус его глаз и ушей на нужный корт. Там были все. И девчонки и парень, и боссы с логотипом Филипп Морис на теннисках и даже какая-то грузинка с ракеткой под мышкой. Петрову не надо было долго вслушиваться, чтобы понять над кем так потешалась эта компания. «Если мяса с ножа ты не ел ни куска, если руки сложа, наблюдал свысока, а в борьбу не вступал с подлецом палачом, значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем».


Что мог сделать Петров в данной ситуации, только одно. Еще более скрупулёзно проработать эндшпиль. Чем он и занялся, под этим ласкающим его и других баловней приальпийского рая солнцем. В назначенный час он уже был в том же кафе, из которого начался их с Васечкиным сегодняшний день. Они быстро обменялись информациями и Васечкин одобрил План Петрова. Так что пока Василий сидел и изучал собранные другом документы, тот безмятежно прогуливался по причалу, разглядывал яхты. Расспрашивал у трущихся тут же их владельцев о плюсах и минусах их судов, узнавал где найти того или иного владельца или контору, которая владела судном. Заводил разговор о навигации по озеру и разных нюансов, которые могут тут подстерегать новичка. Одним словом, вел себя как морской волк, подбирающий себе караблик для небольшого путешествия. И не смотря, что из всего ассортимента, ему приглянулась одна, он все же остановил свой выбор на проверенном паруснике «Bavaria». «Эй, мсье, не подскажите как пройти тут в офис мадам Бель Лейк?» - обратился Петр к прохожем в шортах. «О. да мой друг! Это вот там, на пригорке за углом» - отвечал широко улыбающийся мужчина, указывая пальцем. И подмигнув, с хитринкой Васичкину пошел своей дорогой. Только войдя в эту бытовку, Петр понял улыбку прохожего. Наверняка все местные это «Чистое Озеро» знали. «Мадам Бель Лейк?» - обратился к ней Васечкин. «Да!» - сказала женщина неопределённого возраста от сорока до семидесяти . «Я по поводу Вашей яхты» - добродушно начал Васечкин. А закончил тем, что эту пятиместную яхточку ему удалось сторговать со скидкой за 4 тысячи на недельку. Так что, когда Петров закончил работать с бумагами, Петя его уже ждал у штурвала. Вася легко вскочил на палубу, как заправский юнга поднял паруса и они с другом стали растворяться в голубом горизонте. «Если путь прорубая отцовским мечом, ты соленые слезы на ус намотал, если в жарком бою испытал, что почем, значит, нужные книги ты в детстве читал».


Продолжение следует



Просмотров: 0

© 2018 Калинчев Сергей

  • Иконка facebook черного цвета
  • Vkontakte Social Иконка
  • Круглая иконка Twitter
  • Одноклассники Social Иконка
  • Круглая иконка Instagram черного цвета
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now